301 Фет А. А. Как мошки зарею…
Как мошки зарею, Крылатые звуки толпятся; С любимой мечтою Не хочется сердцу расстаться.
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о поэзии, которые отражают её магию, власть слов и вдохновляющее воздействие на читателей. Эти произведения исследуют роль поэзии в выражении глубоких чувств, идей и человеческих переживаний.
Всего произведений в базе на эту тему: 640
Как мошки зарею, Крылатые звуки толпятся; С любимой мечтою Не хочется сердцу расстаться.
Соревнования короста В нас не осилила родства. И поделили мы так просто: Твой – Петербург, моя – Москва.
Улыбнись в мое «окно», Иль к шутам меня причисли, – Не изменишь, все равно! «Острых чувств» и «нужных мыслей»
– Не нужен твой стих – Как бабушкин сон. – А мы для иных Сновидим времен.
Ни грамот, ни праотцев, Ни ясного сокола. Идет-отрывается, – Такая далекая!
Раевский, молоденец прежний, А там уже отважный сын, И Пушкин, школьник неприлежный Парнасских девственниц-богинь,
Полюбуйтесь же вы, дети, Как в сердечной простоте Длинный Фирс играет в эти, Те, те, те и те, те, те.
Заснув на холме луговом, Вблизи большой дороги, Я унесен был легким сном Туда, где жили боги.
Меж тем как генерал Орлов — Обритый рекрут Гименея — Священной страстью пламенея, Под меру подойти готов;
На темно-голубом эфире Златая плавала луна В серебряной своей порфире Блистаючи с высот, она
Что, Муза моя! Жива ли еще? Так узник стучит к товарищу В слух, в ямку, перстом продолбленную – Что Муза моя? Надолго ли ей?
Штабс-капитану, Гете, Грею, Томсону, Шиллеру привет! Им поклониться честь имею, Но сердцем истинно жалею,
День проснется — и речи людские Закипят раздраженной волной, И помчит, разливаясь, стихия Всё, что вызвано алчной нуждой.
Не флотом, не по́том, не задом В заплатах, не Шведом у ног, Не ростом – из всякого ряду, Не сносом – всего, чему срок,
Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи; Старца великого тень чую смущенной душой.
1 Тебе сердечный мой поклон И мой, каков ни есть, портрет, И пусть, сочувственный поэт,
Нет, правды не оспаривай. Меж кафедральных Альп То бьется о розариум Неоперенный альт.
Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья, И в оный час явлений и чудес Живая колесница мирозданья Открыто катится в святилище небес!
Довольно битвы мчался гром, Тупился меч окровавленный, И смерть погибельным крылом Шумела грозно над вселенной!
Ты вся в жемчугах и в алмазах, Вся жизнь для тебя — благодать, И очи твои так прелестны, — Чего ж тебе, друг мой, желать?
Любовь земли и прелесть года, Весна благоухает нам!.. Творенью пир дает природа, Свиданья пир дает сынам!
Послание Сын неги и веселья, По музе мне родной, Приятность новоселья
Концами шали Вяжу печаль твою. И вот – без шали – На площадях пою.
Как ясность безоблачной ночи, Как юно-нетленные звёзды, Твои загораются очи Всесильным, таинственным счастьем.
Огнем свободы пламенея И заглушая звук цепей, Проснулся в лире дух Алцея — И рабства пыль слетела с ней.
Ни шороха полночных далей, Ни песен, что певала мать, Мы никогда не понимали Того, что стоило понять.
Толпой пришли к поэту стар и млад, Уже гостями полон дом его. Поэт повел их в тот роскошный сад, Что вырастил близ сердца своего.
Не тем горжусь я, мой певец, Что [привлекать] умел стихами [Вниманье] [пламенных] [сердец], Играя смехом и слезами,
К чему, веселые друзья, Мое тревожить вам молчанье? Запев последнее прощанье, Уж Муза смолкнула моя:
Хотя по-прежнему зеваю, Степной Тантал, – Увы, я больше не витаю, Где я витал!
Пусть будет стих твой гибок, но упруг, Как тополь зеленеющей долины, Как грудь земли, куда вонзился плуг, Как девушка, не знавшая мужчины.
Пускай поэта обвиняет Насмешливой, безумной свет, Никто ему не помешает, Он не услышит мой ответ.
Стихом моим незвучным и упорным Напрасно я высказывать хочу Порыв души, но, звуком непокорным Обманутый, душой к тебе лечу.
Лютня! Безумица! Каждый раз, Царского беса вспугивая: «Перед Саулом-Царем кичась»… (Да не струна ж, а судорога!)
Кто скажет и откроет мне, Какую тайну в тишине Хранят растения немые И где следы творенья рук?
Певец! издревле меж собою Враждуют наши племена: То [наша] стонет сторона, То гибнет ваша под грозою.
Шалун, увенчанный Эратой и Венерой, Ты ль узника манишь в владения свои, В поместье мирное меж Пиндом и Цитерой, Где нежился Шолье с Мелецким и Парни?
Шалун, увенчанный Эратой и Венерой, Ты ль узника манишь в владения свои, В поместье мирное меж Пиндом и Цитерой, Где нежился Тибулл, Мелецкий и Парни?
За нежный поцелуй ты требуешь сонета, Но шутка ль быть творцом четырнадцати строк На две лишь четки рифм? Скажи сама, Лилета: „А разве поцелуй безделка!“ Дай мне срок!
Гладит голые плечи Суховей горячо. Ошалевший кузнечик Мне взлетел на плечо.
В этот мой благословенный вечер Собрались ко мне мои друзья, Все, которых я очеловечил, Выведя их из небытия.
Кляните нас: нам дорога свобода, И буйствует не разум в нас, а кровь, В нас вопиет всесильная природа, И прославлять мы будем век любовь.
Есть рифмы в мире сём: Разъединишь – и дрогнет. Гомер, ты был слепцом. Ночь – на буграх надбровных.
Мощь и нега — Изначально! Холод снега, Ад тоски.
И на стихи есть тоже мода, И у стихов – свои дела. Сама любовь, сама природа Меня в поэзию вела.
Под хладом старости угрюмо угасал Единый из седых орлов Екатерины. В крылах отяжелев, он небо забывал И Пинда острые вершины.
Заиграли на рояле, И под звон чужих напевов Завертелись, заплясали Изумительные куклы.
Внук Тредьяковского Клит гекзаметром песенки пишет, Противу ямба, хорея злобой ужасною дышет; Мера простая сия всё портит, по мнению Клита, Смысл затмевает стихов и жар охлаждает пиита.
Запретили тебе выходить, Запретили и мне приближаться, Запретили, должны мы признаться, Нам с тобою друг друга любить.
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о поэзии, которые отражают её магию, власть слов и вдохновляющее воздействие на читателей. Эти произведения исследуют роль поэзии в выражении глубоких чувств, идей и человеческих переживаний.