151 Маяковский В. Издевательства
Павлиньим хвостом распущу фантазию в пестром цикле, душу во власть отдам рифм неожиданных рою. Хочется вновь услыхать, как с газетных столбцов зацыкали
Погрузитесь в мир сатирических стихотворений, которые остроумно критикуют и высмеивают различные аспекты жизни. Насладитесь поэзией, наполненной иронией, сарказмом и социальным комментарием.
Всего произведений в базе на эту тему: 301
Павлиньим хвостом распущу фантазию в пестром цикле, душу во власть отдам рифм неожиданных рою. Хочется вновь услыхать, как с газетных столбцов зацыкали
Я не рожден святыню славословить, Мой слабый глас не взыдет до небес; Но должен я вас ныне приготовить К услышанью Йоанниных чудес.
Твое соседство нам опасно, Хоть мило, м<ожет> б<ыть>, оно [Так утверждаю не <напрасно>] [И доказать не <мудрено>].
Оставя честь судьбе на произвол, <Давыдова> <?>, живая жертва фурий. От малых лет любила чуждый пол. И вдруг беда! казнит ее Меркурий,
Никогда не сделаю я так: Исповедать всем мои привычки. Как! Носить клеймо позорной клички — О самом себе слагатель врак.
Да здравствует нежинская бурса! Севрюгин*, Билевич* и Урсо*, Студенты первого курса, И прочие курсы все также.
Левин, Левин, ты суров, Мы без дров, Ты ж высчитываешь триста Мерзких ленинских рублей
Берег Верхней Гвинеи богат Медом, золотом, костью слоновой, За оградою каменных гряд Все пришельцу нежданно и ново.
Не Царское Село — к несчастью, А Детское Село — ей-ей! Что ж лучше: быть царей под властью Иль быть забавой злых детей?
Чуковский, ты не прав, обрушась на поленья, Обломки божества — дрова, Когда-то деревам, близки им вдохновенья, Тепла и пламени слова.
Полковнику Мелавенцу Каждый дал по яйцу. Полковник Мелавенец Съел много яец.
На Надеждинской улице Жил один Издатель стихов По прозванию
Пиндар воспевал орла, Митрофанов - сокол_а_, А Гомер, хоть для игрушек, Прославлял в грязи лягушек;
Если будешь Писать так же, Помирай лучше Сейчас же!
Богиня мудрости на землю ниспустилась; Но у людей она худой прием нашла. Однажды близ реки она остановилась, — Погода бурная была; —
О мой Ареопаг священной, С моею музою смиренной Я преклоняюсь пред тобой! Публичный обвинитель твой,
Барма, нашед Фому чуть жива, на отходе, «Скорее! — закричал, — изволь мне долг платить! Уж завтраков теперь не будешь мне сулить!» — «Ох! брат, хоть умереть ты дай мне на свободе!» —
Демид, под одою своей, боясь Зоила, Ты имени не подписал! Но глупость за тебя к ней руку приложила, И свет тебя узнал.
Бомбастофил, творец трагических уродов, Из смерти Брутовой трагедию создал. «Не правда ли, мой друг, — Тиманту он сказал, — Что этот Брут дойдет и до чужих народов?» —
Здесь Буквин-грамотей. Но что ж об нем сказать?; Был сердцем добр; имел смиренные желанья... И чести правила старался наблюдать, Как правила правописанья!
Для Клима все как дважды два! Гораций, Ксенофонт, Бова, Лаланд и Гершель астрономы, И Мирамонд и Мушенброк
„Ты, Журавль, путешествовал много! Скажи мне, что видел?“ — Так говорила Журке Лисица. И начал ей Журка Все те лужи, все те луга описывать, где он Лучших нашел червяков и таскал вкуснейших лягушек.
О Воейков! Видно, нам Помышлять об исправленье! Если должно верить снам, Скоро Пинда-преставленье,
Хвала, Воейков! крот, сады Делилевы изрывший. И царскосельские пруды Стихами затопивший!
Нет, право, мочи нет, Какой стал ныне свет! Быть светупреставленью, По щучьему веленью,
„Можешь ли мне ты назвать столь искусного зверя, Лисица, Коему б я подражать не умела?“ — Так говорила Умной Лисице хвастунья Мартышка. „Нет ты назови мне, — Ей отвечала Лисица, — столь глупого зверя, который
Творцы и прозой и стихами, Которых громкий слог пугает весь Парнас, Которые понять себя не властны сами, Поймите мой рассказ!
Здесь Лакомкин лежит — он вечно жил по моде! Зато и вечно должен был! А заплатил Один лишь долг — природе!..
На прославителя русских героев, в сочинениях которого нет ни начала, ни конца, ни связи Мирон схватил перо, надулся, пишет, пишет И под собой земли не слышит! «Пожарский! Филарет! отечества отец!»
Сибири управленьем Мой предок славен был, А я, судьбы веленьем, Дормез себе купил.
1. Какая разница, или разнота, т. е. разность? Светлана — ангел красоты Тут я не вижу разноты!
Мое postscriptum, брат Дашков! Нельзя ли усмирить певцов Твоею прозою целебной И заглянуть с твоим пером
Был-жил в свете Букильон И поэт Жуковский! Букильону снился сон Про пожар Московский!
В лесу скончалась львица. Тотчас ко всем зверям повестка. Двор и знать Стеклись последний долг покойнице отдать. Усопшая царица
Пред судилище Миноса Собралися для допроса Подле Стиксовых брегов Души бледные скотов.
Месяц Травный, нахмурясь, престол свой отдал Изоку; Пылкий Изок появился, но пасмурен, хладен, насуплен; Был он отцом посаженым у мрачного Грудня. Грудень, известно, Очень давно за Зимой волочился; теперь уж они обвенчались.
Пламенный месяц Червен явился, лягнул во Изока, Сбил его с неба и сам нарядился в парик лучезарный, Гордо потек по эфиру, сказав арзамасцам: Сбирайтесь! Но арзамасцы не вдруг собрались; спустя две седмицы
В доме важного Рейна был Арзамас не на шутку, В том Арзамасе читали законы, читали Вадима; В том Арзамасе Эоловой не было Арфы; слонялась Арфа беспутная, мучась жестоким, увы! геморроем.
Был Арзамас в день Изока и в день, я не знаю, который, Был Арзамас как не был, ибо все члены от Арфы Вплоть до Светланы священным сумбуром друг друга душили, Вот почему Протола не вышло, а вышел с натугой
Пускай бы за грехи доход наш убавлялся! Такой переворот для Хама не печаль! Он в петлю собирался, Попал бы в госпиталь!
— Как звать тебя, чудак? Кто ты? — Я бог Амур! — Обманывай других! Ты шутишь, балагур! — Ничуть! Свидетель Бог! Амуром называюсь! — Быть так! Но кто тебе дал странный сей убор?
Братья-друзья арзамасцы! Вы протокола послушать, Верно, надеялись. Нет протокола! О чем протоколить? Всё позабыл я, что было в прошедшем у нас заседанье! Всё! да и нечего помнить! С тех пор, как за ум мы взялися,
Румян французских штукатура, Шатер — не шляпа на плечах; Под шалью тощая фигура, Вихры на лбу и на щеках,
С повязкой на глазах за шалости Фемида! Уж наказание! уж подлинно обида! Когда вам хочется проказницу унять, Так руки ей связать.
Посвящено Анне Петровне Юшковой Какую ворганщицу Венчать предпочтительно Пред всеми дудилами
«Скажи, чтоб там потише были! — Кричал повытчику судья. — Уже с десяток дел решили, А ни единого из них не слышал я!»
Здесь Никодимову похоронили тушу! К себе он милостив, а к ближнему был строг; Зато, когда отдать он вздумал Богу душу, Его души не принял Бог!
Трим счастия искал ползком и тихомолком; Нашел — и грудь вперед, нос вздернул, весь иной! Кто втерся в чин лисой, Тот в чине будет волком.
«Ты драму, Фефил, написал?» — «Да! как же удалась! как сыграна! не чаешь! Хотя бы кто-нибудь для смеха просвистал!» — «И! Фефил, Фефил! как свистать, когда зеваешь?»
Ты сердишься за то, приятель мой Гарпас, Что сын твой по ночам сундук твой посещает! И философия издревле учит нас, Что скупость воровство рождает.
Погрузитесь в мир сатирических стихотворений, которые остроумно критикуют и высмеивают различные аспекты жизни. Насладитесь поэзией, наполненной иронией, сарказмом и социальным комментарием.