101 Цветаева М. В чужой лагерь
«Да, для вас наша жизнь действительно в тумане». Разговор 20-гo декабря 1909 Ах, вы не братья, нет, не братья! Пришли из тьмы, ушли в туман…
Стихи о социальной жизни, взаимодействиях в обществе, социальных нормах и структурах. Читайте поэзию о людях и их отношениях в социуме.
Всего произведений в базе на эту тему: 387
«Да, для вас наша жизнь действительно в тумане». Разговор 20-гo декабря 1909 Ах, вы не братья, нет, не братья! Пришли из тьмы, ушли в туман…
Как звезды меркнут понемногу В сияньи солнца золотом, К нам другу друг давал дорогу, Осенним делаясь листом,
Каменногрудый, Каменнолобый, Каменнобровый Столб:
Гуманный внук воинственного деда, Простите нам — наш симпатичный князь, Что русского честим мы людоеда, Мы, русские — Европы не спросясь…
Два разнородные стремленья В себе соединяешь ты — Юродство без душеспасенья И шутовство без остроты.
Молчи, прошу — не смей меня будить — О, в этот век — преступный и постыдный — Не жить, не чувствовать — удел завидный — Отрадно спать, отрадней — камнем быть.
С самого начала определи для себя образ характера и поведения, которого ты будешь придерживаться и наедине с собой, и среди людей. Будь большей частью молчалив или говори только то, что необходимо, и в немногих словах. Иногда, когда того требует случай, можно вступить в разговор, но не позволяй ему касаться обычных тем — гладиаторов, скачек, атлетических состязаний, еды или питья, то есть обычных предметов праздной болтовни; и особенно не говори о людях — чтобы их ни порицать, ни хвалить, ни
Когда ты делаешь что-либо по ясному убеждению, что это следует сделать, никогда не уклоняйся от этого из-за того, что другие могут это увидеть, даже если люди неправильно это поймут. Ибо если поступок сам по себе неправилен — избегай самого действия; но если он правильный, зачем бояться тех, кто несправедливо тебя осуждает? --- [Оригинал]
С четырнадцати лет женщин мужчины начинают льстиво называть своими возлюбленными. Поэтому, замечая, что их ценят лишь как способных доставлять мужчинам удовольствие, они начинают украшать себя и в этом полагают все свои надежды. Поэтому стоит постараться, чтобы они поняли: уважение к ним возникает лишь тогда, когда они прекрасны своим поведением и отличаются скромной добродетелью. --- [Оригинал]
Такие рассуждения не имеют логической связи: «Я богаче тебя, следовательно, я лучше тебя». «Я красноречивее тебя, следовательно, я выше тебя». Правильная логическая связь была бы такой:
Я расскажу тебе – про великий обман: Я расскажу тебе, как ниспадает туман На молодые деревья, на старые пни. Я расскажу тебе, как погасают огни
Никуда не уехали – ты да я – Обернулись прорехами – все моря! Совладельцам пятерки рваной – Океаны не по карману!
Меж тем, как Франция, среди рукоплесканий И кликов радостных, встречает хладный прах Погибшего давно среди немых страданий В изгнаньи мрачном и в цепях;
Минувшей юности своей Забыв волненья и измены, Отцы уж с отроческих дней Подготовляют нас для сцены.-
Хотя б она сошла с лица земного, В душе царей для правды есть приют. Кто не слыхал торжественного слова? Века векам его передают.
С минуту лишь с бульвара прибежав, Я взял перо — и, право, очень рад, Что плод над ним моих привычных прав Узнает вновь бульварной маскерад;
Здесь, меж вами: домами, деньгами, дымами, Дамами, Думами, Не слюбившись с вами, не сбившись с вами, Неким –
Les poètes ressemblent aux ours, qui se nourrissent en suçant leur patte. Inédit (Комната писателя; опущенные шторы. Он сидит в больших креслах перед камином. Читатель, с сигарой, стоит спиной к камину. Журналист входит.)
Украшают тебя добродетели, До которых другим далеко, И — беру небеса во свидетели — Уважаю тебя глубоко…
Вам выпало призванье роковое, Но тот, кто призвал вас, и соблюдет. Всё лучшее в России, все живое Глядит на вас, и верит вам, и ждет.
III. Журналист-руководитель Ну… небесам благодаренье! Свершен великий, трудный шаг! Теперь общественное мненье
III. Поэт Друзья, возрадуйтесь! — простор! (Давай скорей бутылок!) Теперь бы петь… Но стал я хвор!
Уж третий год беснуются языки, Вот и весна — и с каждою весной, Как в стае диких птиц перед грозой, Тревожней шум, разноголосней крики.
Все таить, чтобы люди забыли, Как растаявший снег и свечу? Быть в грядущем лишь горсточкой пыли Под могильным крестом? Не хочу!
Закон — на улице натянутый канат, Чтоб останавливать прохожих средь дороги, Иль их сворачивать назад, Или им путать ноги.
Другие уводят любимых, — Я с завистью вслед не гляжу. Одна на скамье подсудимых Я скоро полвека сижу.
Конечно, вредно пользам государства В нем образовывать особенное царство, Но несогласно с пользами подданства И в Ханстве возбуждать особенное ханство,
Меж тем как Гарибальди дремлет, Колеблется пекинский трон, Гаэта реву пушек внемлет, Дает права Наполеон,—
В журнал совсем не европейский, Над коим чахнет старый журналист, С своею прозою лакейской Взошел болван семинарист.
Мракобесие. – Смерч. – Содом. Берегите Гнездо и Дом. Долг и Верность спустив с цепи, Человек молодой – не спи!
Столовая, четыре раза в день Миришь на миг во всем друг друга чуждых. Здесь разговор о самых скучных нуждах, Безмолвен тот, кому ответить лень.
У беса праздник. Скачет представляться Чертей и душ усопших мелкой сброд, Кухмейстеры за кушаньем трудятся, Прозябнувши, придворной в зале ждет.
Высокомерье – каста. Чем недохват – отказ. Что говорить: не часто! В тысячелетье – раз.
Исполнилось твое пророческое слово; Наш старый стыд взглянул на бронзовый твой лик, И легче дышится, и мы дерзаем снова Всемирно возгласить: ты гений! ты велик!
Мальчишка Фебу гимн поднес. "Охота есть, да мало мозгу. А сколько лет ему, вопрос?" — «Пятнадцать». – «Только-то? Эй, розгу!»
В раю, за грустным Ахероном, Зевая в рощице густой, Творец, любимый Алоллоном, Увидеть вздумал мир земной.
Зачем меня на части рвете, Клеймите именем раба?.. Я от костей твоих и плоти, Остервенелая толпа!
Не говори: одним высоким Я на земле воспламенен, К нему лишь с чувством я глубоким Бужу забытой лиры звон;
"Куда вы? за город конечно, Зефиром утренним дышать И с вашей Музою мечтать Уединенно [и] беспечно?"
Книгу мудрую берешь ты, — Свой бокал берёт Гафиз; К совершенству всё идешь ты, — К бездне зол идёт Гафиз.
На что мне, боже сильный, Дал смысл и бытие, Когда в стране изгнанья Любви и братства нет;
Вы с нами, сестры нежные, так долго Делили бремя тяжкое войны! Глаза у вас от дыма почернели И кровью рукава обагрены.
Люди на душу мою льстятся, Нежных имен у меня – святцы, А восприемников за душой Цельный, поди, монастырь мужской!
Клеветник без дарованья, Палок ищет он чутьем, А дневного пропитанья Ежемесячным враньем.
У нас с соседом нелады, Живем с соседом плохо. В любое время жди беды, Нежданного подвоха.
Когда средь оргий жизни шумной Меня постигнул остракизм, Увидел я толпы безумной Презренный, робкий эгоизм.
Какие песни, милый мой, Когда вокруг лишь ненависти крики, А в сердце скорбь о глупости людской, Которою, как некой тьмой,
Когда обидой – опилась Душа разгневанная, Когда семижды зареклась Сражаться с демонами –
Прихожу на праздник к чародею: Тьма народу там уже кипит; За затеей хитрую затею Чародей пред публикой творит.
1 Есть люди странные, которые с друзьями Обходятся как с сертуками: Покуда нов сертук: в чести — а там
Стихи о социальной жизни, взаимодействиях в обществе, социальных нормах и структурах. Читайте поэзию о людях и их отношениях в социуме.