Перейти к содержимому
Михаил Лермонтов

Поэмы

Демон (отрывки из «ереванского» списка)

«Ереванский» список · отрывки · 1838Другие редакции ↓Сравнить

1838 · Первая половина 1838 года

Примечания ↗

Как вам удобно

Размер текста

Фон страницы

Изменения применяются сразу и сохраняются в этом браузере.

Поделиться произведением

Содержание · 2 части
Посвящение Тебе, Кавказ, суровый царь земли, Я посвящаю снова стих небрежный, Как сына, ты его благослови И осени вершиной белоснежной; От юных лет к тебе мечты мои Прикованы судьбою неизбежной, На севере — в стране тебе чужой — Я сердцем твой, всегда и всюду твой. Еще ребенком робкими шагами Взбирался я на гордые скалы, Увитые туманными чалмами, Как головы поклонников Аллы. Там ветер машет вольными крылами, Там ночевать слетаются орлы, Я в гости к ним летал мечтой послушной И сердцем был — товарищ их воздушный. С тех пор прошло тяжелых много лет, И вновь меня меж скал своих ты встретил. Как некогда ребенку, твой привет Изгнаннику был радостен и светел. Он пролил в грудь мою забвенье бед, И дружно я на дружний зов ответил; И ныне здесь, в полуночном краю, Все о тебе мечтаю и пою. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Печальный Демон, дух изгнанья, Летал над грешною землей, И лучших дней воспоминанья Пред ним теснилися толпой: Тех дней, когда в жилище света Блистал он, светлый херувим, Когда бегущая комета Улыбкой ласковой привета Любила поменяться с ним; Когда сквозь вечные туманы Он стройным хором возводил Кочующие караваны В пространстве брошенных светил; Когда он верил и любил; Счастливый первенец творенья Не знал ни страха, ни сомненья, И не грозил душе его Веков бесплодных ряд унылый, И много, много, и всего Припомнить не имел он силы! — С тех пор отверженный блуждал В пустыне мира без приюта; Во след за веком век бежал, Как за минутою минута Однообразной чередой; Над утомленною землей Обломки старых поколений Сменялись новою толпой Живых заботливых творений; Но тщетны были для детей Отцов и праотцов уроки — У переменчивых людей Не изменилися пороки: Всё так же громкие слова, Храня старинные права, Умы безумцев волновали; Всё те же мелкие печали Ничтожных жителей земных Смешным казались подражаньем Иным, возвышенным стараданьям, Не предназначенным для них. .............................. И вот Тамара молодая Берет свой бубен расписной — В ладони мерно ударяя, Запели все — одной рукой Кружа его над головой, Увлечена летучей пляской, Она забыла мир земной. Ее узорною повязкой Играет ветер; как волна, Нескромной думою полна, Грудь подымается высоко; Уста бледнеют и дрожат, И жадной страсти полон взгляд — Как страсть, палящий и глубокой. Клянусь полночного звездой, Лучем Заката и Востока, Властитель Персии златой Не целовал такого ока; Гарема брызжущий фонтан Ни разу жаркою порою Своей алмазною росою Не омывал подобный стан; Еще ничья рука земная, По милому челу блуждая, Таких волос не расплела; С тех пор, как мир лишен был рая, Клянусь, красавица такая Под солнцем Юга не цвела!.. И Демон видел... на мгновенье Неизъяснимое волненье В себе почувствовал он вдруг; Немой души его пустыню Наполнил благодатный звук... И вновь постигнул он святыню Любви, добра и красоты!.. В уме холодном и печальном Воскресли мертвые мечты О прежних днях, о рае дальнем. Он подойти хотел — не мог. Забыть? — забыться не дал Бог! Тогда, исполненный досады На этот миг живой отрады, Быть может, посланный Творцом — Как бы страшася искушенья — Дух отрицанья и сомненья Закрыл глаза свои крылом. Что пользы? рано или поздно Она моя! — сказал он грозно. ............................ Монолог Демона Взгляни на свод небес широкий: Там беззаботно, как всегда, Блуждают в синеве высокой Светил свободные стада; О скалы хладные цепляясь, Всё так же бродят облака, — На них роскошно колебаясь, То развиваясь, то свиваясь, Как будто перья шишака, — И, пляской заняты воздушной, На землю смотрят равнодушно: На них, красавица, взгляни, Будь равнодушна, как они. ЧАСТЬ ВТОРАЯ «Отец, отец, оставь угрозы, Свою Тамару не брани; Я плачу: видишь эти слезы? — Уже не первые они. Не буду я ничьей женою; Скажи моим ты женихам — Супруг мой взят сырой землею, Другому сердца не отдам. С тех пор — ты помнишь — труп кровавый К нам верный конь его примчал, С тех пор какой-то дух лукавый Мой ум волшебною отравой Незримой цепью оковал. В тиши ночной меня тревожит Толпа печальных, странных снов: Молиться днем душа не может, Мысль далека от звука слов; Огонь по жилам пробегает; Я сохну, вяну день от дня. Отец! душа моя страдает; Отец мой! пощади меня! — Отдай в священную обитель Дочь безрассудную свою — Там защитит меня Спаситель, Пред ним тоску мою пролью. На свете нет уж мне веселья... Святыни миром осеня, Пусть примет сумрачная келья, Как гроб, заранее меня». И в монастырь уединенный Ее родные увезли; И власяницею смиренной Грудь молодую облекли. Но и в монашеской одежде, Как под узорною парчой, Все беззаконною мечтой В ней сердце билося, как прежде. Пред алтарем, при блеске свеч В часы божественного пенья Знакомая, среди моленья Ей часто слышалася речь. Под кровом сумрачного храма Знакомый образ иногда Скользил без звука и следа [В тумане легком фимиама:] Он так смотрел, он так манил, Он, мнилось, так несчастлив был. ................................. Утомлена борьбой ужасной, Склонится ли на ложе сна — Подушка жжет; ей душно, страшно, И вся, вскочив, дрожит она. Тогда рукою беспокойной Вдоль по струнам чонгуры стройной Нетерпеливо пробежит. И звучной песнею старинной Молчанье келии пустынной Как бы волшебством оживит. И перед ней былые годы, Лета ребяческой свободы Толпою ласковой встают, И улыбаются, зовут... И вновь кругом мелькают тени, И замолчав, сидит она, Как бы одно их тех видений, И неподвижна, и бледна... ......................... Вечерней мглы покров воздушный Уж холмы Грузии одел: Привычке сладостной послушный В обитель Демон прилетел. Но долго, долго он не смел Святыню мирного приюта Нарушить — и была минута, Когда казался он готов Оставить умысел жестокий. Задумчив у стены высокой Он бродит, от его шагов Без ветра лист в тени трепещет. Он поднял взор: в ее окно Лампады луч, краснея, блещет; Кого-то ждет она давно. И вот, средь общего молчанья Чонгуры стройное бряцанье И звуки песни раздались; И звуки те лились, лились, Как слезы, мерно, друг за другом; И эта песнь была нежна, Как будто для земли она Была на небе сложена. Не Ангел ли с забытым другом Вновь повидаться захотел, — Сюда украдкою слетел И о былом ему пропел, Чтоб усладить его мученья?.. Тоску любви, ее волненье Постигнул Демон в первый раз; Он хочет в страхе удалиться; Его крыло не шевелится, И чудо! из померкших глаз Слеза тяжелая катится... Поныне возле башни той Насквозь прожженный виден камень Слезою, жаркою как пламень, Нечеловеческой слезой. И входит он — любить готовый С душой, открытой для добра; И мыслит он, что жизни новой Пришла желанная пора. Но кратко было заблужденье! Глядит, Тамара перед ним Мила, как первый херувим, Как первая звезда творенья... Но горе! юная княжна В светлице тихой не одна: Посланник рая — Ангел нежный В одежде длинной, белоснежной, Стоит с блистающим челом Перед грузинкою прекрасной, И от врага с улыбкой ясной Приосенил ее крылом. И луч божественного света Вдруг ослепил нечистый взор, И вместо сладкого привета, Раздался тягостный укор. ........................... Соблазна полными речами Он отвечал ее мольбам. Стучало сердце в ней, как молот; По слабым членам смерти холод Промчался гибельной струей, И стон последнего страданья За звуком первого лобзанья В груди раздался молодой... В то время сторож полуночный Один вокруг стены крутой, Когда ударил час урочный Бродил с чугунною доской. И под окошком девы юной Он шаг свой мерный укротил И руку над доской чугунной, Смутясь душой, остановил. И сквозь окрестное молчанье, Ему казалось, — слышал он Двух уст согласное лобзанье, Чуть внятный крик, и слабый стон, И нечестивое сомненье Проникло в сердце старика; Но пронеслось еще мгновенье И смолкло все; издалека Лишь дуновенье ветерка Роптанье листьев приносило, Да с темным берегом уныло Шепталась горная река. Канон угодника святого Спешит он в страхе прочитать, Чтоб навожденье духа злого От грешной мысли отогнать; Крестит дрожащими перстами Мечтой взволнованную грудь И молча скорыми шагами Обычный продолжает путь... Как Пери спящая, мила Она в гробу своем лежала; Белей и чище покрывала Был томный цвет ее чела. Навек опущены ресницы... Но кто б, взглянувши, не сказал, Что взор под ними лишь дремал И, чудный, только ожидал Иль поцелуя, иль денницы? — Но бесполезно луч дневной Скользил по ним струей златой, Напрасно их в немой печали Уста родные целовали... Нет, смерти вечную печать Ничто не в силах уж сорвать! И всё, где пылкой жизни сила Так внятно чувствам говорила, Теперь один ничтожный прах: Улыбка страстная застыла, Едва мелькнувши, на устах; Но темен, как сама могила, Печальный смысл улыбки той. Что в ней? — насмешка ль над судьбой? Непобедимое ль сомненье? Иль к жизни хладное презренье? Иль с небом гордая вражда? — Как знать? — Для света навсегда Утрачено ее значенье! Оно невольно манит взор, Как древней надписи узор, Где, может быть, под буквой странной Таится повесть прежних лет, Символ премудрости туманной — Глубоких дум забытый след. И долго бедной жертвы тленья Не трогал Ангел разрушенья: И были все ее черты Исполнены той красоты, Как мрамор — чуждый выраженья, Лишенный чувства и ума, Таинственный, как смерть сама. Спи непробудно, ангел милый; Да воцарится тишина Над девственной твоей могилой! И мир душе твоей унылой, Где б ни носилася она. Земля недолго обладала Твоей небесной красотой; Но больше многих ты страдала, Любила более иной. Твой жребий было исключенье — Твоя душа была из тех, Которых жизнь одно мгновенье Невыносимого мученья, Недосягаемых утех. Творец из лучшего эфира Соткал живые струны их — Они не созданы для мира, И мир был создан не для них. Далее, начиная со слов «Уж собрались в печальный путь», текст полностью совпадает с VI редакцией.

↑ К содержанию

ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ

Кратко о произведении

Посвящение Кавказу вводит мир гор, грузинских обителей и судьбу Тамары. Встреча с девушкой на мгновение возвращает Демону чувство красоты и добра, но любовь остаётся связанной с желанием обладать. Отобранные эпизоды показывают тревожные сны героини, её уход в монастырь, роковую встречу и смерть.
ПримечанияПояснения к тексту

Михаил Лермонтов · Демон (отрывки из «ереванского» списка)

Подборка отрывков, а не сплошной текст списка. Включает посвящение Кавказу и фрагменты двух частей; точки обозначают пропуски. Монолог «Взгляни на свод небес широкий…» занимает место монолога «На воздушном океане…». Продолжение от «Уж собрались в печальный путь» совпадает с соответствующим финалом VI редакции до её посвящения и здесь не повторяется.
Разбор и объясненияСмысл, образы и контекст

Готовый разбор пока недоступен. При открытии раздела подготовим объяснения. Это может занять до двух минут.

Видео и прочтенияПослушать произведение

При открытии раздела выполним поиск прочтений на YouTube.

Поискать на YouTube ↗
Сообщить об ошибке

Сообщить об ошибке

Укажите, где обнаружилась неточность и что стоит исправить. Если возможно, приложите источник.

Михаил Лермонтов · Демон (отрывки из «ереванского» списка)

Написать по электронной почте

Откроется ваша почтовая программа. Допишите сообщение и отправьте письмо самостоятельно на contact@poetry-land.com.

О связи с проектом →