Вторая присяга

Когда, печальная от страха, Моляся господу-отцу, Россия шапку Мономаха Давала князю-удальцу, И, в тишине красноречивой, Всё, кроме женщин и детей, Клялось хранить благочестиво Самодержавие царей,— Тогда, отчизне подражая, Моя богиня молодая, Тоской невольною мила, Беспечна к собственному благу, Простосердечную присягу Своей звезде произнесла. Во мне проснулась жажда неги, Я стал задумчив, я мечтал, И нежным именем элегий Я прозу сердца называл. Мне было скучно: бог зевоты Мне заменил и бога сна, И бога светлого вина, И духа гордые полеты, И то, и то. Я был готов Восстановить моих богов. Что вдохновенье, что свобода, В часы неволи помнил я; Но скромность милая моя, Но заразительная мода Присягу рабства исполнять И лень, сотрудница поэтов, Меня успели задержать В границах низменных предметов; И я — неявный либерал — Моей торжественной присяге Ни на словах, ни на бумаге, И вообще не изменял. Когда ж к ушам россиянина Дошла разительная весть, Что непонятная судьбина Не допустила Константина С седла на царство пересесть; Когда, не много рассуждая, Сената русского собор Царем поставил Николая, А прежняя присяга — вздор, — Благоговейно подражаю Престола верному столбу: Я радостно мою судьбу Другой харите поверяю, В душе чувствительной об ней Молюсь всевидящему богу — И на житейскую дорогу Смотрю гораздо веселей.