Раз Карл Великий пировал; Чертог богато был украшен; Кругом ходил златой бокал; Огромный стол трещал от брашен: Гремел певцов избранных хор; Шумел веселый разговор; И гости вдоволь пили, ели; И лица их от вин горели.
Великий Карл сказал гостям: «Свершить нам должно подвиг трудный. Прилично ль веселиться нам, Когда еще Артусов чудный Не завоеван талисман? Его укравший великан Живет в Арденском лесе темном; Он на щите его огромном».
Отважный Оливьер, Гварин, Силач Гемон, Наим Баварский, Агландский граф Милон, Мерлин, Такой услыша вызов царский, Из-за стола тотчас встают, Мечи тяжелые берут; Сверкают их стальные брони; Их боевые пляшут кони.
Тут сын Милонов молодой, Роланд сказал: «Возьми, родитель, Меня с собой; я буду твой Оруженосец и служитель. Ваш подвиг не по летам мне; Но ты позволь, чтоб на коне Я вез, простым твоим слугою, Копье и щит твой за тобою».
В Арденский лес одним путем Шесть бодрых витязей пустились, В средину въехали, потом Друг с другом братски разлучились. Младой Роланд с копьем, щитом Смиренно едет за отцом; Едва от радости он дышит; Бодрит коня; конь ржет и пышет.
И рыщут по лесу они Три целых дня, три целых ночи; Устали сами; их кони Совсем уж выбились из мочи: А великана все им нет. Вот на четвертый день, в обед, Под дубом сенисто-широким Милон забылся сном глубоким.
Роланд не спит. Вдруг видит он: В лесной дали, сквозь сумрак сеней Блеснуло; и со всех сторон Вскочило множество оленей, Живым испуганных лучом; И там, как туча, со щитом, Блистающим от талисмана, Валит громада великана.
Роланд глядит на пришлеца И мыслит: «Что же ты за диво? Будить мне для тебя отца Не к месту было бы учтиво; Здесь за него, пока он спит, Его копье и добрый щит, И острый меч, и конь задорный, И сын Роланд, слуга проворный».
И вот он на бедро свое Повесил меч отцов тяжелой; Взял длинное его копье, И за плеча рукою смелой Его закинул крепкий щит; И вот он на коне сидит; И потихоньку удалился — Дабы отец не пробудился.
Его увидя, сморщил нос С презреньем великан спесивый. «Откуда ты, молокосос? Не по тебе твой конь ретивый; Смотри, тебя длинней твой меч; Твой щит с твоих ребячьих плеч, Тебя переломив, свалится; Твое копье лишь мне годится».
«Дерзка твоя, как слышу, речь; Посмотрим, таково ли дело? Тяжел мой щит для детских плеч — Зато за ним стою я смело; Пусть неуч я — мой конь учен; Пускай я слаб — мой меч силен; Отведай нас; уж мы друг другу Окажем в честь тебе услугу».
Дубину великан взмахнул, Чтоб вдребезги разбить нахала; Но конь Роландов отпрыгнул; Дубина мимо просвистала. Роланд пустил в него копьем; Оно осталось с острием, Погнутым силой талисмана, В щите пронзенном великана.
Роланд отцовский меч большой Схватил обеими руками; Спешит схватить противник свой, Но крепко стиснут он ножнами; Еще меча он не извлек, Как руку левую отсек Ему наш витязь; кровь струею; Прочь отлетел и щит с рукою.
Завыл от боли великан, Кипучей кровию облитый: Утратив чудный талисман, Он вдруг остался без защиты; Вслед за щитом он побежал; Но по ногам вдогонку дал Ему Роланд удар проворной: Он покатился глыбой черной.
Роланд, подняв отцовский меч, Одним ударом исполину Отрушил голову от плеч, Свистя, кровь хлынула в долину. Щит великанов взяв потом, Он талисман, блиставший в нем (Осьмое чудо красотою), Искусной выломал рукою.
И в платье скрыл он взятый клад; Потом струёй ручья леснова С лица и с рук, с коня и с лат Смыл кровь и прах и, севши снова На доброго коня, шажком Отправился своим путем В то место, где отец остался; Отец еще не просыпался.
С ним рядом лег Роланд и в сон Глубокий скоро погрузился, И спал, покуда сам Милон Под сумерки не пробудился. «Скорей, мой сын Роланд, вставай; Подай мой шлем, мой меч подай; Уж вечер; всюду мгла тумана; Опять не встретим великана».
Вот ездит он в лесу густом И великана ищет снова; Роланд за ним с копьем, щитом — Но о случившемся ни слова. И вот они в долине той, Где жаркий совершился бой; Там виден был поток кровавый; В крови валялся труп безглавый.
Роланд глядит; своим глазам Не верит он: что за причина? Одно лишь туловище там; Но где же голова, дубина? Где панцирь, меч, рука и щит? Один ободранный лежит Обрубок мертвеца нагого; Следов не видно остального.
Труп осмотрев, Милон сказал: «Что за уродливая груда! Еще ни разу не видал На свете я такого чуда: Чей это труп?.. Вопрос смешной! Да это великан; другой Успел дать хищнику управу; Я проспал честь мою и славу».
Великий Карл глядел в окно И думал: «Страшно мне по чести; Где рыцари мои? Давно Пора б от них иметь нам вести. Но что?.. Не герцог ли Гемон Там едет? Так, и держит он Свое копье перед собою С отрубленною головою».
Гемон, с нахмуренным лицом Приближась, голову немую Стряхнул с копья перед крыльцом И Карлу так сказал: «Плохую Добычу я завоевал; Я этот клад в лесу достал, Где трое суток я скитался: Мне враг без головы попался».
Приехал за Гемоном вслед Тюрпин усталый, бледный, тощий. «Со мною талисмана нет: Но вот вам дорогие мощи». Добычу снял Тюрпин с седла: То великанова была Рука, обвитая тряпицей, С его огромной рукавицей.
Сердит и сумрачен, Наим Приехал по следам Тюрпина, И великанова за ним Висела на седле дубина. «Кому достался талисман, Не знаю я; но великан Меня оставил в час кончины Наследником своей дубины».
Шел рыцарь Оливьер пешком, Задумчивый и утомленный; Конь, великановым мечом И панцирем обремененный, Едва копыта подымал. «Все это с мертвеца я снял; Мне от победы мало чести; О талисмане ж нет и вести».
Вдали является Гварин С щитом огромным великана, И все кричат: «Вот паладин, Завоеватель талисмана!» Гварин, подъехав, говорит: «В лесу нашел я этот щит; Но обманулся я в надежде: Был талисман украден прежде».
Вот наконец и граф Милон. Печален, во вражде с собою, К дворцу тихонько едет он С потупленною головою. Роланд смиренно за отцом С его копьем, с его щитом, И светятся, как звезды ночи, Под шлемом удалые очи.
И вот они уж у крыльца, На коем Карл и паладины Их ждут; тогда на щит отца Роланд, сорвав с его средины Златую бляху, утвердил Свой талисман и щит открыл... И луч блеснул с него чудесный, Как с черной тучи день небесный.
И грянуло со всех сторон Шумящее рукоплесканье; И Карл сказал: «Ты, граф Милон, Исполнил наше упованье; Ты возвратил нам талисман; Тобой наказан великан; За славный подвиг в награжденье Прими от нас благоволенье».
Милон, слова услыша те, Глаза на сына обращает... И что же? Перед ним в щите, Как солнце, талисман сияет. «Где это взял ты, молодец?» Роланд в ответ: «Прости, отец; Тебя будить я побоялся И с великаном сам подрался».
