Так грустно на земле, Как будто бы в квартире, В которой год не мыли, не мели. Какую-то хреновину в сем мире Большевики нарочно завели.
Из книг мелькает лермонтовский парус, А в голове паршивый сэр Керзон. «Мне скучно, бес!» «Что делать, Фауст?» Таков предел вам, значит, положен.
Ирония! Вези меня! Вези! Рязанским мужиком прищуривая око, Куда ни заверни — все сходятся стези В редакции «Зари Востока».
Приятно видеть вас, товарищ Лившиц, Как в озеро, смотреть вам в добрые глаза, Но, в гранки мокрые вцепившись, Засекретарился у вас Кара-Мурза.
И Ахобадзе...! Други, будьте глухи, Не приходите в трепет, ни в восторг,— Финансовый маэстро Лопатухин Пускается со мной за строчки в торг.
Подохнуть можно от незримой скуки. В бумажном озере навек бы утонуть! Мне вместо Карпов видятся все щуки, Зубами рыбьими тревожа мозг и грудь.
Поэт! Поэт! Нужны нам деньги. Да! То туфли лопнули, то истрепалась шляпа, Хотя б за книжку тысчу дал Вирап, Но разве тысячу сдерешь с Вирапа.
Вержбицкий Коля! Тоже друг хороший,— Отдашь стихи, а он их в самый зад, Под объявления, где тресты да галоши, Как будто я галошам друг и брат.
Не обольщаюсь звоном сих регалий, Не отдаюсь ни славе, ни тщете, В душе застрял обиженный Бен-Гали С неизлечимой дыркой в животе.
Дождусь ли дня и радостного срока, Поправятся ль мои печальные дела? Ты восхитительна, «Заря Востока», Но «Западной» ты лучше бы была.
