Не смейся, друг, над жертвою страстей, Венец терновый я сужден влачить; Не быть ей вечно у груди моей, И что ж, я не могу другой любить. Как цепь гремит за узником, за мной Так мысль о будущем, и нет иной.
Я вижу длинной ряд тяжелых лет, А там людьми презренный гроб, он ждет. И до него надежды нет, и нет За ним того, что ожидает тот, Кто жил одной любовью, погубил Всё в жизни для нее, а всё любил.
И вынесть мог сей взор ледяный я И мог тогда ей тем же отвечать. Увижу на руках ее дитя И стану я при ней его ласкать, И в каждой ласке мать узнает вновь, Что время не могло унесть любовь!..
