В чащах, в болотах огромных У оловянной реки, В срубах мохнатых и темных Странные есть мужики.

Выйдет такой в бездорожье, Где разбежался ковыль, Слушает крики Стрибожьи, Чуя старинную быль.

С остановившимся взглядом Здесь проходил печенег… Сыростью пахнет и гадом Возле мелеющих рек.

Вот уже он и с котомкой, Путь оглашая лесной Песней протяжной, негромкой, Но озорной, озорной.

Путь этот — светы и мраки, Посвист разбойный в полях, Ссоры, кровавые драки В страшных, как сны, кабаках.

В гордую нашу столицу Входит он — Боже, спаси! — Обворожает царицу Необозримой Руси

Взглядом, улыбкою детской, Речью такой озорной, — И на груди молодецкой Крест просиял золотой.

Как не погнулись — о, горе! — Как не покинули мест Крест на Казанском соборе И на Исакии крест?

Над потрясенной столицей Выстрелы, крики, набат; Город ощерился львицей, Обороняющей львят.

— «Что ж, православные, жгите Труп мой на темном мосту, Пепел по ветру пустите… Кто защитит сироту?

В диком краю и убогом Много таких мужиков, Слышен по вашим дорогам Радостный гул их шагов». —