На утре памяти неверной Я вспоминаю пестрый луг, Где царствовал высокомерный Мной обожаемый индюк.
Была в нём злоба и свобода, Был клюв его, как пламя, ал, И за мои четыре года Меня он остро презирал.
Ни шоколад, ни карамели, Ни ананасная вода Меня утешить не умели В сознаньи моего стыда.
И вновь пришла беда большая И стыд, и горе детских лет: Ты, обожаемая, злая, — Мне гордо отвечаешь: «Нет!»
Но все проходит в жизни зыбкой — Пройдет любовь, пройдет тоска, И вспомню я тебя с улыбкой, Как вспоминаю индюка.
