1
Мир когда-то был легок, пресен, Бездыханен и недвижим И своих трагических песен Не водило время над ним,
А уже в этой тьме суровой Трепетала первая мысль, И от мысли родилось слово, Предводитель священных числ.
В слове скрытое материнство Отыскало свои пути: — Уничтожиться как единство И как множество расцвести.
Ибо в мире блаженно-новом, Как сверканье и как тепло, Было между числом и словом И не слово, и не число.
Светозарное, плотью стало, Звуком, запахом и лучом, И живая жизнь захлестала Золотым и буйным ключом.
2
Скалясь красными пропастями, Раскаленны, страшны, пестры За клокочущими мирами Проносились с гулом миры.
Налетали, сшибались, выли И стремительно мчались вниз, И столбы золотистой пыли Над ловцом и жертвой вились.
В озаренной светами бездне, Затаил первозданный гнев, Плыл на каждой звезде наездник Лебедь, Дева, Телец и Лев.
А на этой навстречу звездам, Огрызаясь на звездный звон, Золотобагряным наростом Поднимался дивный дракон.
Лапы мир оплели, как нити, И когда вздыхал он, дремля, По расшатанной им орбите Вверх и вниз металась земля.
3
Мчалось время; прочней, телесней Застывало оно везде. Дева стала лучом и песней На далекой своей звезде.
Лебедь стал сияющей льдиной, А дракон — земною корой, Разметавшеюся равниной, Притаившеюся горой.
Умягчилось сердце природы, Огнь в глубинах земли исчез, Побежали звонкие воды, Отражая огни небес.
Но из самых темных затонов, Из гниющих в воде корней, Появилось племя драконов, Крокодилов и черных змей.
Выползали слепые груды И давили с хрустом других, Кровяные рвались сосуды От мычанья и рева их.
4
В зеленеющем океане Стало тесно от тяжких тел От поверженных великанов Нестерпимо воздух смердел
Да, но мы превратить сумели В [лапы] цепкие плавники, Чтоб вползать на теплые мели, Пробиваться сквозь тростники.
Стало тесно здесь — и усилье [Нашей] творческой воли нам Подарило крепкие крылья, Чтоб носиться как облакам.
