Осенней неги поцелуй Горел в лесах звездою алой И песнь прозрачно-звонких струй Казалась тихой и усталой.

С деревьев падал лист сухой, То бледно-желтый, то багряный, Печально плача над землей Среди росистого тумана.

И солнце пышное вдали Мечтало снами изобилья И целовало лик земли В истоме сладкого бессилья.

А вечерами в небесах Горели алые одежды И, обагренные, в слезах, Рыдали Голуби Надежды.

Летя в безмирной красоте, Сердца к далекому манили И созидали в высоте, Венки воздушно-белых лилий.

И осень та была полна Словами жгучего напева, Как плодоносная жена, Как прародительница Ева.

***

В лесу, где часто по кустам Резвились юные дриады, Стоял безмолвно-строгий храм, Маня покоем колоннады.

И белый мрамор говорил О царстве Вечного Молчанья И о полете гордых крыл, Неверно-тяжких, как рыданье.

А над высоким алтарем В часы полуночных видений Сходились, тихие, вдвоем Две золотые девы-тени.

В объятьях ночи голубой, Как розы радости мгновенны, Они шептались меж собой О тайнах Бога и вселенной.

Но миг, и шепот замолкал, Как звуки тихого аккорда, И белый мрамор вновь сверкал Один, задумчиво и гордо.

И иногда, когда с небес Слетит вечерняя прохлада, Покинув луг, цветы и лес, Шалила юная дриада.

Входила тихо, вся дрожа, Залита сумраком багряным, Свой белый пальчик приложа К устам душистым и румяным.

На пол, горячий от луча, Бросала пурпурную розу И убегала, хохоча, Любя свою земную грезу.

Ее влечет ее стезя Лесного, радостного пенья, А в этом храме быть нельзя Детям греха и наслажденья.

И долго роза на полу Горела пурпурным сияньем И наполняла полумглу Сребристо-горестным рыданьем.

Когда же мир, восстав от сна, Сверкал улыбкою кристалла, Она, печальна и одна, В безмолвном храме умирала.

***

Когда ж вечерняя заря На темном небе угасает И на ступени алтаря Последний алый луч бросает,

Пред ним склоняется одна, Одна, желавшая напева Или печальная жена, Или обманутая дева.

Кто знает мрак души людской, Ее восторги и печали? Они эмалью голубой От нас закрытые скрижали.

Кто объяснит нам, почему У той жены всегда печальной Глаза являют полутьму, Хотя и кроют отблеск дальний?

Зачем высокое чело Дрожит морщинами сомненья, И меж бровями залегло Веков тяжелое томленье?

И улыбаются уста Зачем загадочно и зыбко? И страстно требует мечта, Чтоб этой не было улыбки?

Зачем в ней столько тихих чар? Зачем в очах огонь пожара? Она для нас больной кошмар, Иль правда, горестней кошмара.

Зачем, в отчаяньи мечты, Она склонилась на ступени? Что надо ей от высоты И от воздушно-белой тени?

Не знаем! Мрак ночной глубок, Мечта — пожар, мгновенья — стоны; Когда ж забрежжется восток Лучами жизни обновленной?

***

Едва трепещет тишина, Смеясь эфирным синим волнам, Глядит печальная жена В молчаньи строгом и безмолвном.

Небес далеких синева Твердит неясные упреки, В ее душе зажглись слова И манят огненные строки.

Они звенят, они поют Так заклинательно и строго: «Душе измученной приют В чертогах Радостного Бога;

«Но Дня Великого покров Не для твоих бессильных крылий, Ты вся пока во власти снов, Во власти тягостных усилий.

«Ночная, темная пора Тебе дарит свою усладу И в ней живет твоя сестра, Беспечно-юная дриада.

«И ты еще так любишь смех Земного, алого покрова И ты вплетаешь яркий грех В гирлянды неба голубого.

«Но если ты желаешь дня И любишь лучшую отраду, Отдай объятиям огня Твою сестру, твою дриаду.

«И пусть она сгорит в тебе Могучим, радостным гореньем, Молясь всевидящей судьбе, Ее покорствуя веленьям.

«И будет твой услышан зов, Мольба не явится бесплодной, Уйдя от радости лесов, Ты будешь божески-свободной».

И душу те слова зажгли, Горели огненные стрелы И алый свет и свет земли Предстал, как свет воздушно-белый.

***

Песня Дриады

Я люблю тебя, принц огня, Так восторженно, так маняще, Ты зовешь, ты зовешь меня Из лесной, полуночной чащи.

Хоть в ней сны золотых цветов И рассказы подруг приветных, Но ты знаешь так много слов, Слов любовных и беззаветных.

Как горит твой алый камзол, Как сверкают милые очи, Я покину родимый дол, Я уйду от лобзаний ночи.

Так давно я ищу тебя И ко мне ты стремишься тоже, Золотая звезда, любя, Из лучей нам постелет ложе.

Ты возьмешь в объятья меня И тебя, тебя обниму я, Я люблю тебя, принц огня, Я хочу и жду поцелуя.

***

Цветы поют свой гимн лесной, Детям и ласточкам знакомый, И под развесистой сосной Танцуют маленькие гномы.

Горит янтарная смола, Лесной дворец светло пылает И голубая полумгла Вокруг, как бабочка, порхает.

Жених, как радостный костер, Горит могучий и прекрасный, Его сверкает гордый взор, Его камзол пылает красный.

Цветы пурпурные звенят: «Давайте места, больше места, Она идет, краса дриад, Стыдливо-белая невеста.

Она, прекрасна и тиха, Не внемля радостному пенью, Идет в объятья жениха В любовно-трепетном томленьи.

От взора ласковых цветов Их скрыла алая завеса, Довольно песен, грез и снов Среди лазоревого леса.

Он совершен, великий брак, Безумный крик всемирных оргий! Пускай леса оденет мрак, В них было счастье и восторги.

***

Да, много, много было снов И струн восторженно звенящих Среди таинственных лесов, В их голубых, веселых чащах.

Теперь открылися миры Жене божественно-надменной, Взамен угаснувшей сестры 200Она узнала сон вселенной.

И в солнца ткань облечена, Она великая святыня, Она не бледная жена, Но венценосная богиня.

В эфире радостном блестя, Катятся волны мировые, А в храме Белое Дитя Творит святую литургию.

И Белый Всадник кинул клик, 210Скача порывисто-безумно, Что миг настал, великий миг, Восторг предмирный и бездумный.

Уж звон копыт затих вдали, Но вечно — радостно мгновенье! …И нет дриады, сна земли, Пред ярким часом пробужденья.