Опять волчица на столбе Рычит в огне багряных светов… Судьба Италии — в судьбе Её торжественных поэтов.

Был Августов высокий век, И золотые строки были: Спокойней величавых рек С ней разговаривал Виргилий.

Был век печали; и тогда, Как враг в её стучался двери, Бежал от мирного труда Изгнанник бледный, Алигьери.

Униженная до конца, Страна, веселием объята, Короновала мертвеца В короновании Торквата.

И в дни прекраснейшей войны, Которой кланяюсь я земно, К которой завистью полны И Александр и Агамемнон,

Когда всё лучшее, что в нас Таилось скупо и сурово, Вся сила духа, доблесть рас, Свои разрушило оковы —

Слова: «Встаёт великий Рим, Берите ружья, дети горя…» — Грозней громов; внимая им, Толпа взволнованнее моря.

А море синей пеленой Легло вокруг, как мощь и слава Италии, как щит святой Её стариннейшего права.

А горы стынут в небесах, Загадочны и незнакомы, Там зреют молнии в лесах, Там чутко притаились громы.

И, конь встающий на дыбы, Народ поверил в правду света, Вручая страшные судьбы Рукам изнеженным поэта.

И всё поют, поют стихи О том, что вольные народы Живут, как образы стихий, Ветра, и пламени, и воды.