Над высокою горою Поднимались башни замка, Окружённого рекою, Как причудливою рамкой.

Жили в нём согласной парой Принц, на днях ещё из детской, С ним всезнающий, и старый, И напыщенный дворецкий.

В зале Гордых Восклицаний Много копий и арканов, Чтоб охотиться на ланей И рыкающих кабанов.

Вид принявши молодецкий, Принц несётся на охоту, Но за ним бежит дворецкий И кричит, прогнав дремоту:

«За пределами Веледа Есть заклятые дороги, Там я видел людоеда На огромном носороге.

Кровожадный, ликом тёмный, Он бросает злые взоры, Носорог его огромный Потрясает рёвом горы».

Принц не слушает и мчится, Белый панцырь так и блещет, Сокол, царственная птица, На руке его трепещет.

Вдруг… жилище людоеда — Скал угрюмые уступы, И, трофей его победы, Полусъеденные трупы.

И, как сны необычайны, Пестрокожие удавы… Но дворецкий знает тайны, Жжёт магические травы.

Не успел алтарь остынуть, Людоед уже встревожен, Не пытается он вынуть Меч испытанный из ножен.

На душе тяжёлый ужас, Непонятная тревога, И трубит он в рог, натужась, Вызывает носорога.

Но он скоро рог оставит: Друг его в лесистом мраке, Где его упорно травят Быстроногие собаки.

Юный принц вошёл нечаян В этот дом глухих рыданий, И испуганный хозяин Очутился на аркане.

Людоеда посадили Одного с его тоскою В башню мрака, башню пыли, За высокою стеною.

Говорят, он стал добрее, Проходящим строит глазки И о том, как пляшут феи, Сочиняет детям сказки.