Адам, униженный Адам, Твой бледен лик и взор твой бешен, Скорбишь ли ты по тем плодам, Что ты срывал, ещё безгрешен?
Скорбишь ли ты о той поре, Когда, ещё ребенок-дева, В душистый полдень на горе Перед тобой плясала Ева?
Теперь ты знаешь тяжкий труд И дуновенье смерти грозной, Ты знаешь бешенство минут, Припоминая слово — «поздно».
И боль жестокую, и стыд, Неутолимый и бесстрастный, Который медленно томит, Который мучит сладострастно.
Ты был в раю, но ты был царь, И честь была тебе порукой, За счастье, вспыхнувшее встарь, Надменный втрое платит мукой.
За то, что не был ты как труп, Горел, искал и был обманут, В высоком небе хоры труб Тебе греметь не перестанут.
В суровой доле будь упрям, Будь хмурым, бледным и согбенным, Но не скорби по тем плодам, Неискуплённым и презренным.
