Император с профилем орлиным, С чёрною, курчавой бородой, О, каким бы стал ты властелином, Если б не был ты самим собой!
Любопытно-вдумчивая нежность, Словно тень, на царственных устах, Но какая дикая мятежность Затаилась в сдвинутых бровях!
Образы властительные Рима, Юлий Цезарь, Август и Помпей, — Это тень, бледна и еле зрима, Перед тихой тайною твоей.
Кончен ряд железных сновидений, Тихи гробы сумрачных отцов, И ласкает быстрый Тибр ступени Гордо розовеющих дворцов.
Жадность снов в тебе неутолима: Ты бы мог раскинуть ратный стан, Бросить пламя в храм Иерусалима, Укротить бунтующих парфян.
Но к чему победы в час вечерний, Если тени упадают ниц, Если, словно золото на черни, Видны ноги стройных танцовщиц?
Страстная, как юная тигрица, Нежная, как лебедь сонных вод, В тёмной спальне ждёт императрица, Ждет, дрожа, того, кто не придёт.
Там, в твоих садах, ночное небо, Звёзды разбросались, как в бреду, Там, быть может, ты увидел Феба, Трепетно бродящего в саду.
Как и ты стрелою снов пронзённый, С любопытным взором он застыл Там, где дремлет, с Нила привезённый, Тёмно-изумрудный крокодил.
Словно прихотливые камеи — Тихие, пустынные сады, С тёмных пальм в траву свисают змеи, Зреют небывалые плоды.
Беспокоен смутный сон растений, Плавают туманы, точно сны, В них ночные бабочки, как тени, С крыльями жемчужной белизны.
Тайное свершается в природе: Молода, светла и влюблена, Лёгкой поступью к тебе нисходит, В облако закутавшись, луна.
Да, от лунных песен ночью летней Неземная в этом мире тишь, Но ещё страшнее и запретней Ты в ответ слова ей говоришь.
А потом в твоём зелёном храме Медленно, как следует царю, Ты, неверный, пышными стихами Юную приветствуешь зарю.
Автограф 1
Император
Чёрное безумье Калигулы, Конь его, позорящий сенат, Дикие, тревожащие гулы Ничего тебе не говорят.
Меж ветвей раскидистых платана Притаился безобразный пар. Стон земли несётся из тумана, Стон земли, больной от диких чар.
И великой мукою вселенной На минуту грудь свою омыв, Ты стоишь, божественно-надменный, Император, ты тогда счастлив.
Автограф 2
И под этим замолчавшим небом Ты с великой тайною — одно, Угрожаешь Фебу, споришь с Фебом, Но о чём — поведать не дано.
Он, как ты, изящен и утончен, Но твой взор сверкает горячей, Миг бежит, и дивный спор окончен: Феб отрёкся от своих лучей.
И тогда в твоём зелёном храме, Медленно, как следует царю, Ты красиво-мерными стихами Вызываешь новую зарю.
